Пётр ЛЮБЕСТОВСКИЙ 

БАБУШКА  ПРИЕХАЛА

В тягостную осеннюю пору, когда во дворе семь ненастий за день, в тихий российский городок вблизи южной границы, заглянул видный, импозантный мужчина лет тридцати на иномарке.

БАБУШКА  ПРИЕХАЛА

 

                                                                            …В беспомощные всматриваюсь лица –

                                                                            Поблекшие глаза, потухший взгляд…

                                                                             Молитвами какими отмолиться

                                                                             За брошенных, больных, за мрак и ад?

                                                                             Не нужные ни детям бессердечным,

                                                                             Ни внукам в окружении невест,

                                                                             На жалких костылях в глухую вечность

                                                                             С достоинством они несут свой крест.

                                                                                                         Татьяна Мельникова

В тягостную осеннюю пору, когда во дворе семь ненастий за день, в тихий российский городок вблизи южной границы, заглянул видный, импозантный мужчина лет тридцати на иномарке.

Было сырое туманное утро. Черные голые  ветви придорожных деревьев, выглядывавшие сквозь серое марево, казались какими-то причудливыми странными существами.

Мужчина припарковал машину у неказистого  здания старинной постройки, поднялся на крыльцо.  Бегло взглянув на табличку у входа,  решительно открыл дверь и вошел внутрь.

В нос ударил затхлый воздух. С небольшими окнами, с потеками по углам, дом производил впечатление заброшенности и беспризорности. Пройдя несколько метров по мрачному коридору, мужчина отыскал нужную дверь и негромко постучал.

– Войдите, – услышал в ответ женский голос.

Мужчина вошел и в нерешительности остановился у порога.

– Моя фамилия Брагин. Зовут Юрий Иванович. Я из Санкт-Петрбурга. У меня к вам очень важное дело.

– Проходите, присаживайтесь, – теплым, мягким голосом сказала женщина.

У нее было молодое, еле тронутое морщинами лицо и черные с проседью волосы, туго стянутые пряжкой на затылке.

– Меня зовут Надежда Федоровна.  Что вас привело к нам?

Брагин присел и с грустью в голосе произнес:

– По сведениям, которыми я располагаю,  во вверенном вам учреждении находится моя мать – Анна Максимовна Брагина.  Я хотел бы встретиться с ней, поговорить… – мужчина на мгновение замялся и заинтересованно посмотрел на заведующую.

– Да, Анна Максимовна Брагина действительно находится у нас. Она давний обитатель нашего богоугодного заведения. Но позвольте полюбопытствовать: старушка столько лет одна, никто не интересовался ее судьбой и вдруг  объявляетесь вы…  Что же побудило вас вспомнить о матери? – внимательно посмотрела заведующая на Брагина.

– Дело в том, что, будучи  малолетним ребенком, я попал в детский дом. Как выяснилось позднее,  мою мать лишили родительских прав. После долгих мытарств судьба забросила меня в Северную столицу. Я вырос, окончил школу, потом военный институт. Все это время  ничего не знал о матери и почти не помнил ее, впрочем, как и отца. Живу в Петербурге, служу в военном представительстве на крупном оборонном предприятии. Моя жена врач, тоже бывшая воспитанница детского дома.  У нас двое детей – девочки Даша и Маша. Они скоро пойдут в школу. И вот однажды,  придя из садика, Даша спросила: «Папа, а где наши дедушка и бабушка?» Я не знал, что ответить ей.   Родители моей жены Светланы погибли в автокатастрофе, а судьбой своей   матери я не интересовался – давала о себе знать детская обида, которая, как известно, сильнее человека – чтобы ее забыть, не хватает века. Но дочки то и дело напоминали мне, что очень хотели бы увидеть свою бабушку. И я, отринув все обиды, пересмотрел свое отношение к матери. После долгих раздумий пришел к выводу, что дети не вправе судить и обвинять своих родителей – тот, кто тебя родил, уже прощен тобой заранее. И вот тогда, посоветовавшись  с женой,  я  начал поиски…

– Анна Максимовна как-то говорила, что у нее было двое сыновей, –  заметила Надежда Федоровна.

Брагин тяжело вздохнул и сказал:

– Мой младший брат Роман тоже воспитывался в детдоме, но не выдержал там и сбежал. Долго бродяжничал, пока не оказался втянутым в дурную историю. Был осужден. А когда вышел на свободу, примкнул к старым друзьям и вновь получил срок. Я пытался помочь ему, но безуспешно – он уже выбрал свою дорогу…

– Так вы хотите  встретиться с мамой и пригласить ее в гости? –  спросила заведующая.

– Нет, я хочу забрать ее с собой навсегда, если она согласится на это, – ответил Брагин.

– Я должна вам сказать, – потупила взгляд Надежда Федоровна, – что ваша мама тяжело больна… –  заведующая сделала небольшую паузу и вновь посмотрела на Брагина. –  Она с трудом обслуживает себя и даже иногда теряет рассудок.  Ошибки молодости, как известно,  бесследно не проходят…

– Жаль, конечно, что здоровье матери основательно подорвано, но мы с женой, в общем-то,  были готовы к этому, – уверенно сказал Брагин. – По возможности будем лечить.

– Ну что же,  воля ваша, – немного приободрилась заведующая и решительно встала из-за стола. Она подошла к двери, приоткрыла ее и  обратилась к девушке из обслуживающего персонала:

– Оля, сходи, посмотри, проснулись ли старушки в двенадцатой. Предупреди, что я сейчас зайду к ним с гостем…

Надежда Федоровна провела Брагина в конец коридора и открыла последнюю дверь.

– Доброе утро всем, – ласково сказала она. – А у нас гость.

В небольшой мрачной комнате с голыми стенами было душно, резко пахло лекарством, хозяйственным мылом, хлоркой. На железных кроватях сидели четыре тщедушные старушки и приводили себя в порядок. Они  повернули головы в сторону двери, тихонько поздоровались и с нескрываемым интересом стали рассматривать Брагина, щуря блеклые старческие глаза.

Надежда Федоровна прошла к окну, открыла форточку.  На кровати у окна сидела  старушка в байковом синем халате с дряблыми, обвисшими щеками и выцветшими, глубоко запавшими глазами. Трясущимися руками она нервно собирала в пучок жидкие седые волосы.

– Анна Максимовна, – обратилась к ней заведующая, – как ваше самочувствие, как спалось?

– Слава богу, – тихо ответила старушка, – ваши таблеточки помогают. Сегодня   удалось немного поспать…

– Замечательно. И  выглядите вы сегодня гораздо лучше.  Я была уверена, что у вас все наладится. А теперь вот посмотрите  на этого красавца, – кивнула она на Брагина, застывшего у двери. – Вы не узнаете его?

– Не узнаю, – сказала старушка и опустила голову.

– Это ваш сын Юрий, Юрий Иванович, – сказала заведующая, и голос ее дрогнул.

Старушка вновь подняла голову и пристально посмотрела на Брагина.  Глаза ее расширились, на лице промелькнуло растерянное, виноватое выражение, словно ее застали за нечестным занятием. Губы  задрожали, по щекам  покатились слезы. Она затряслась, что-то хотела сказать, но не могла –  только что-то невнятно шептала.

Брагин шагнул  к ней, присел рядом на стул.

– Успокойся, мама… – Обнял, поцеловал.

Старушка заплакала громко, навзрыд.

– Прости сынок, это я во всем виновата, – сквозь слезы произнесла она шепотом.

– Мама, не плачь, не надо. Тебе нельзя волноваться. Не будем вспоминать о прошлом. Ты ни в чем не виновата – так сложились обстоятельства…

Старушка немного успокоилась. Робко  прижала к груди голову сына, погладила  волосы.

– Какой ты у меня представительный, солидный, и выправка военная, как у отца. Если бы он  тогда вернулся из Афганистана, все у нас сложилось бы по-другому. – Я очень рада, сынок, что ты не забыл меня,  приехал навестить…

– Мама, я приехал за тобой.  Я офицер, подполковник. У меня хорошая семья – жена и две дочери,  твои внучки. Они горят желанием увидеть тебя, им так не хватает бабушки…

Старушка вновь прослезилась, отвела взгляд и сказала:

– Не надо, сынок. Я совсем плоха и не хочу быть вам обузой. Буду доживать свой век здесь, в богадельне. Лучшей доли я не заслужила. Мне тут хорошо. Спасибо, что вспомнил обо мне и простил… А Роман, видно, не простил…

– Не казни себя, ты ни в чем не виновата, – вновь сказал Брагин. – Если бы отец остался   жив, ты бы ни за что нас не оставила…

Старушки тихо переговаривались за его спиной, тяжело вздыхали и горестно качали головой. Одна из них не выдержала и тихонько заплакала.

Надежда Федоровна подошла к Брагиной и сказала:

– Анна Максимовна, пойдемте в ванную комнату. Я помогу вам одеться.

Старушка  встала, взяла в руку костыль, и, переваливаясь с боку на бок, шагнула к заведующей. Та подхватила ее под руку и повела в коридор. Когда дверь за ними закрылась,  одна из старушек обратилась к Брагину:

– Сынок, намучаешься ты с мамой. Порченая она. Плохо себя обслуживает, с головой у нее не все в порядке. Иногда говорит что-то – мы ничего понять не можем. Подолгу молится, просит у Всевышнего   прощения. Часто плачет. За ней присмотр нужен и уход. А вы с женой небось оба работаете. Девочек на нее оставлять опасно, и одну – тоже. Разрушит она вашу семью. Невестка не выдержит такую свекровь и сбежит…

– Мы уже все решили. Лечение и наше теплое отношение, надеюсь, поможет ей быстро поправиться, – сказал Брагин.

– Лучше бы ты определил ее в дом престарелых  поблизости от своего дома. Навещали бы ее по выходным, и то ей была бы радость…

– А детям своим  как бы я объяснил, что их бабушка в казенном доме? Как они потом, когда вырастут, обойдутся с нами, беспомощными стариками? Тоже в богадельню сдадут? Несмотря ни на что, дети в вечном долгу перед своими родителями и обязаны заботиться о них всегда, особенно в старости. В противном случае их участь будет незавидной…

Брагин немного перевел дух и взволнованно продолжил:

– Один знакомый, у которого жена мегера, рассказал мне такую историю. Он решил отвезти на машине  старика отца в дом престарелых. Посадил на скамеечке у входа и пошел оформлять документы. Вернулся и застал отца плачущим. Сын решил, что отец не хочет жить в казенном доме, и стал его утешать, мол, тут тебе  неплохо будет. А отец поднял залитое слезами лицо и сказал с горечью: «Я не о том плачу, сынок. Я плачу, когда вижу, как мало в этом парке выросло деревьев с той поры, когда я сюда привез и оставил своего отца!». – «Садись в машину, отец! Поехали домой», – сказал сын. И больше никогда не помышлял о том, чтобы отправить отца в богадельню…

Туман рассеялся. Скупое осеннее солнышко на мгновение выглянуло из-за туч и нежно осветило двор.

Провожать Анну Максимовну вышли все обитатели богоугодного заведения, кто мог мало-мальски двигаться. Старушки стояли на крыльце,  печально смотрели, как Брагин заботливо усаживает мать в машину,      нервно комкали  кончики платков,  вытирали ими  глаза.

В Северную столицу прибыли утром. Не изменяя давней традиции, город встретил их теплым дождиком. Но пока ехали по набережной, дождик кончился, и  над красавицей Невой, одетой в камень, заклубился розовый  туман, пропитанный тихим утренним солнцем.  Юрий Иванович достал мобильник, набрал нужный номер и, немного волнуясь, сказал:

–  Доброе утро, Светлана!  Мы уже дома. Встречай.

Брагин остановил машину неподалеку от подъезда и, несмотря на ранний час, увидел  рядом с женой дочерей. Девочки, завидев старушку, тотчас наперегонки бросились к машине, крича на бегу: «Бабушка приехала! Бабушка приехала!»

 

Добавить комментарий

Читальный зал

Произведения наших авторов

АНАТОЛИЙ ОСТРОУХОВ ТРЕУГОЛЬНИК

Треугольник                        1 Рождать способных продолжает   Россия славная моя! Растить талант, преумножая, – Закон

Анатолий Остроухов Мы памяти вахту несём

Мы памяти вахту несём…                 Ф.И. Тютчеву посвящается Как тихо сегодня над Брянском, Но

Анатолий Остроухов Равняюсь я на земляков великих

Равняюсь я на земляков великих…   «Ты знаешь край, где всё обильем дышит?..» – Вопрос нам

Анатолий Остроухов Десна

  Десна   Приятно на Десне встречать рассветы: Прибрежная трава любуется волной, И провожая вдаль её

Людмила Ашеко НА  РЕЧКЕ

Людмила Ашеко       НА  РЕЧКЕ   На орешине орешки Пожелтели – время зреть. Я приду