Пётр Кузнецов

Слово победителям Симоновского конкурса2018

Слово победителям Симоновского конкурса2018

 

              СНЕГИРИ                Рассказ     

                                                                           …Я знаю, ты рядом со мною

                                                                            Сто раз свою грудь подставлял.

                                                                                      К. Симонов. Безыменное поле.

Каждую зиму в  Мареевку, деревушку в одну улицу, прилетала стайка снегирей. Едва просёлок укрывался белым покрывалом – птицы тут как тут, на пустыре, напротив хаты Листратовых. В эту пору фронтовик Павел Максимович Листратов оставлял  дела и устраивался у окна своей старенькой избы и с замиранием сердца следил, как красавцы-птицы в красных галстуках кормились на сухих репейниках.

         Его худенькая, миловидная  жена Анна Петровна или Анюта, как  ласково называет её Павел Максимович, в такие минуты старалась не тревожить старика. Кому, как не ей знать, что снегири для Павла это  отдельная, судьбоносная история. Впрочем, как и для неё…

          Суровой зимой 41-го их стрелковый батальон вёл тяжелые бои под Москвой. Между боями командир батальона капитан Онуфриев, бывший начальник одной из западных погранзастав, седовласый сибиряк с волевым лицом, стремился организовать разведку, чтобы досконально знать силы и средства противника на передовых рубежах.

         В тот ноябрьский день был тяжёлый бой за хутор Вьюнки, приютившийся у подножья небольшой высотки. Немцы, уверенные в своём превосходстве, как оголтелые бросались в атаку, но батальон Онуфриева выстоял, не отступил. После обеда наступило затишье. Видимо, немецкое командование, наткнувшись на ожесточённое сопротивление,  решило попытаться обойти высотку с флангов. 

         Получив передышку, наши бойцы  старались успеть залечить раны, согреться, запастись боеприпасами. Тем временем комбат  отдал команду посыльному: «Листратова и Назаревича ко мне!»

          Вскоре  разведчики стояли перед комбатом навытяжку.

          – Присаживайтесь, – жестом показал Онуфриев на широкую лавку в штабной землянке, – вот для вас горячий чай. – Капитан поставил на грубо сколоченный стол  алюминиевые кружки,  положил несколько  черных сухарей. – Поговорим о деле. Надо срочно выяснить обстановку на передовой у немцев. Нам важно знать, что они затевают. Не скрою, риск велик, придётся идти белым днём, но ждать нельзя. В любую минуту наступление немцев может возобновиться. Очень рассчитываю на вас. Старшим назначаю сержанта Листратова.

          – Слушаюсь, – встал и вытянулся в струнку Павел.

          – Если задача ясна – облачайтесь в маскхалаты и с Богом. Комбат вышел из-за стола, поочерёдно пожал руки разведчикам.

         Проходя мимо землянки, где находился полевой лазарет, Сергей Назаревич, худенький, невысокий боец, похожий на мальчишку, сказал:

          – Надо на минутку к Анюте забежать.

          –  Жду тебя у обгорелой берёзы, – кивнул за бруствер окопа Павел.

         Назаревич догнал Павла, когда тот, укрывшись за  почерневшей от копоти берёзой, намечал маршрут передвижения: «С Анютой не увиделся, – с сожалением сказал Сергей. – Перевязывает раненых. И с горечью добавил: «Впервые иду в разведку без её благословения».

         – Ничего, даст Бог, после увидитесь, – успокоил друга Павел. – Давно хотел тебе сказать, – замечательная девушка, твоя  Аня. С виду  хрупкая, а как стойко переносит трудности фронтовой жизни, да ещё на передовой. Никогда не слышал от неё жалоб. Раненым  часть  сердца отдаёт.  Не зря бойцы её так любят. Завидую тебе по-доброму, Серёга… 

         – Ранение у меня под Могилёвом было очень тяжёлое – шансов выжить не было. Но Аня спасла меня, вытащила с поля боя под пулями и выходила. Я тогда поклялся: если выживу, то женюсь на ней. Но побаивался – красавица редкая. К счастью, приглянулись друг другу.  Закончится война, увезу Анюту  под Кричев, в родное село  Серебряный Ручей, сыграем свадьбу.  Всех фронтовых друзей  приглашу. Построю  новый дом. Анюта нарожает  красивых  детей. И заживём на славу…

         По снежной целине разведчики по-пластунски добрались до  села Понизовье, на окраине которого окопались немцы.  У  небольшой балки друзья затаились в  зарослях  крушины,  и долго наблюдали за скрытым  перемещением  противника, вели счёт технике и живой силе.

         Ближе к вечеру, когда за балкой заалел закат и горизонт вспыхнул ярко-кровавым заревом, разведчики, продрогшие до костей, спустились в овраг и стали пробираться  к своим позициям.  Бойцы  поднялись по склону вверх, и решили передохнуть, прежде чем пересечь занесённую снегом поляну. И здесь,  на сплошь торчащем из снега репейнике, Назаревич увидел стайку  красногрудых снегирей, повисших на  заиндевелом былье, словно волшебные фонарики.

         – Павел, посмотри, какая красота, – прошептал Сергей. – Будто и нет войны. Живут, кормятся. В детстве снегири часто гостили в моей деревне. Мне так хотелось подержать этих красавцев в руках. Соорудил ловушку, насыпал мякины. И как же я радовался, когда в петлю угодил пухлый красногрудый снегирь! А когда освобождал его,  почувствовал, как трепещет птичье сердечко. Мне стало жаль красавца-снегиря. Я погладил его, прикоснулся щекой к розовому  брюшку и  отпустил…

         Разведчики  старались не потревожить птиц, но снегири заметили бойцов и тотчас взметнулись стайкой, стряхнув с былья лёгкое облачко  инея. Бойцы выдержали  паузу и ползком поднялись на вершину склона.   И тут Павел услышал треск, будто кто-то сломал рядом сухой сучок. Он  посмотрел на Сергея и увидел, что  тот  уткнулся головой в снег.

         Сержант тихо позвал друга – тот не ответил. Павел тронул его за плечо. Сергей чуть приподнял голову, прошептал: «Сбереги Анюту… и ребёнка».  И тотчас затих. Листратов  повернул  тело разведчика на бок  и увидел на  его маскхалате  и на  снегу алые пятна. «Серёга спас меня. Принял мою пулю на себя», – пронеслось в голове у Павла.

         Укрывшись в овраге, Листратов окоченевшими руками  перевязал раненого друга. Тем временем стало темнеть. Не теряя ни минуты, сержант уложил Сергея на плащ-палатку  и ползком потащил за собой.   В пути  пытался приободрить истекающего кровью разведчика:

          – Ничего, Серёга, сдюжим!  На Буйничском поле под Могилёвом было тяжелее. Но выстояли и вырвались из окружения.  Потерпи, брат, скоро доберёмся до своих.  А там твоя Анюта  выходит тебя, поставит на ноги. Задание мы выполнили. Комбат был прав – немцы хотят обойти нас, взять в кольцо, но у них ничего не выйдет. Хутор им не по зубам…

         Сумеречные тени густо укутали снег, когда Павел подтащил к  берёзе закоченевшее тело друга. Здесь его встретили бойцы и комбат.

         -Как это случилось? Снайпер обнаружил? – сжал скулы Онуфриев.

         – Малость поспешили, не дождались темноты, – упавшим голосом произнёс Павел. –  Хотели быстрее доложить о выполнении задания…

         – Жаль,  такого разведчика потеряли, – с горечью произнес комбат.

         Павел видел, как подбежала к Сергею Анюта, как упала на снег. Он стоял в сторонке, жадно тянул сигарету, наблюдая, как Анюта, уткнувшись в окоченевшее тело Назаревича,  плакала и что-то шептала.        …В последнюю зиму снегири в Мареевку не прилетели. Анна Петровна заметила, что Павел Максимович затосковал, поник. Фронтовик не находил себе места,  до темноты  сидел у  окна и вздыхал.

         Анна Петровна встревожилась, позвонила сыну Сергею. Тот  приехал, поговорил с  отцом. Достал из сумки  магнитофон, включил. Мужской голос сообщил: «Для фронтового разведчика Павла Максимовича Листратова, из деревни Мареевка, исполняем песню Юрия Антонова «Снегири».  Зазвучала гитара, и артист проникновенно запел: «Эта память опять от зари до зари беспокойно листает страницы, и мне снятся всю ночь на снегу снегири, в белом инее красные птицы…»

         Павел Максимович разволновался. На глазах выступили слёзы. Он встал, крепко обнял сына… И теперь, как только сгущаются ранние зимние сумерки, Павел Максимович включает магнитофон и слушает песню, будто написанную для него и о нём:  «Мне всё снятся военной поры пустыри, где судьба нашей юности спета. И летят снегири, и летят снегири через память мою до рассвета…» Рядом устраивается Анна Петровна и, слегка прислонив седую голову к плечу мужа, слушает волнительную песню, вспоминает далёкие фронтовые годы, друзей-однополчан  и не может сдержать предательские слёзы.

Читальный зал

Произведения наших авторов

Людмила Ашеко НА  РЕЧКЕ

Людмила Ашеко       НА  РЕЧКЕ   На орешине орешки Пожелтели – время зреть. Я приду

Людмила Ашеко ТРУБЧЕВСКУ

Людмила Ашеко ТРУБЧЕВСКУ   Наполнена свеченьем слов                                                И осиянна                                                                            Вся, воплощённая любовь –                                              Земля

Людмила Ашеко БЕЖИЦА

Людмила Ашеко БЕЖИЦА   Только ресницы смЕжатся, Тихо, издалека В память приходит Бежица: Плещет её

Людмила Ашеко В   БЕЖИЦУ

Людмила Ашеко В   БЕЖИЦУ   Битый троллейбус из Брянска до Бежицы,                         От рынка до рынка

Владимир Сорочкин ЦВЕТНЫЕ БУКВИЦЫ. В КРУГЛОМ СКВЕРЕ

Владимир Сорочкин ЦВЕТНЫЕ БУКВИЦЫ. В КРУГЛОМ СКВЕРЕ   Льётся, словно по арене, В Круглом Сквере*