Людмила Ашеко

Слово победителям Симоновского конкурса2018

Слово победителям Симоновского конкурса2018

 

УСАДЬБА / Памяти дорогой мамочки/     

Усадьба на хуторе строилась споро, но бережно, с большой любовью. Батюшка сажал каждое деревце, каждый кустик сам, вбивал колышки, подвязывал, дети поливали саженцы, таская воду малыми ведёрками. Но, готовя для саженцев ямки, закладывая в них подкормку, отец поручал держать прутики, где притоптать земельку, где подать бечёвку… Всё чтобы дети рядом были, слышали его пояснения, как правильно что делать. И матушка похоже всегда поступала – так их родители воспитывали. Никогда никто из взрослых не вскрикнул на ребёнка, но и не оставил без внимания его ошибку. Наказания были: не давали сладкого, не пускали гулять или задавали урочную работу за проступки, объясняя их суть. Зиночка очень старалась получить похвалу родительскую, ласку отца и матери, быть послушной старшим в семье. Мама её звала Последушком, потому что родила дочку, схоронив шестерых младенцев, четырнадцатыми родами. Матушка была маленькой, широкой в кости, морщинистой, но такой красивой! В горнице висела фотография пары родительской: папа сидел на стуле с высокой, резной спинкой, а мама в длинном платье стояла рядом, положив руку с обручальным кольцом на его плечо. Такая мода была. Красиво так, благородно! Зиночка сама мечтала о такой фотографии.
Усадьба расположилась на плоской вершине невысокого холма, раскинула приделы, словно крылья, была похожа на курицу-наседку, высиживающую цыплят. Забор из неотёсанных, толстых досок был невысок – не от людей, от скотины, и всё нутро было видно, как на ладони, стоило взбежать на соседний высокий холм с ост-рой вершиной, который дети называли горкой. Пять братьев и три сестры были разными по обличью, мало похожими друг на друга, каждый особенный, но характе- ры сходились во многом: родители, люди глубоко верующие, направляли детей в русло Божьих заповедей. А ведь вера была запрещена! Опиумом для народа называ-лась, школой из детских умов вытравливалась. Какой там Бог сотворил человека? Обезьяна наш предок. Какой там нравственный закон в нас вложен? Инстинкты управляют людьми, как собаками Павлова! А подчинит эти инстинкты воля комму-нистической партии! Её курсом надо идти, товарищи! Но даже в детской Зиночкиной головке не было путаницы, потому что родители ей сказали: «Бог есть. Он всё видит и знает, ему и посылай, детка, молитвы свои. Богу молись, а школе не перечь, мол-чи». И как родителям не верить, если не партия, а Бог помог построиться, дал батюшке силы и сезонную в зиму работу штукатура на стройке? Никто, никакой человек не подал помощи, так откуда же она пришла, если не от Господа? Да, мла-денчиков он к себе забирал, любимых сестричек и братиков. А разве не люди их жиз- ни лишали? В родах матушке ничьей помощи не было, деток болезни заразные уно- сили в смерть, машина в село заехала незнамо откуда, убила Афонечку, а злой маль-чишка Сонечку столкнул в речку, не откачали бедняжку… Но матушка, слезами умываясь, шептала с молитвами: «Ангельчики мои, пригрей вас Господь, приго-голубь!» И Зиночка видела вечером, как из-за облака смотрели ясные глазки звёзд и мигали, живые, весёлые… Как же хорошо было в своей усадьбе! Весна покрыла буй-ным цветом вишни, сливы, груши и яблони! Все кустики в серёжках – будут ягоды и на еденье, и на варенье! Особенно вишни любила Зиночка, и цветение их, и ягоды, созревшие дочерна. Весна-то быстро пролетела. Скоро-скоро влезет она на завя-завшее плоды дерево и «наклюётся», как шутит батюшка, любимых ягодок. Снова яблоки долежат почти до новых. А в огороде огурцы, помидоры – шпалерами, зелень всякая на грядах, тыквы, подсолнухи – всю зиму будут детки семечками баловаться! Две коровки в сарае мычат, лошадка-работница отдыхает от пахоты. Свинки похрюкивают, куры, утки, гуси на разные голоса разговоры ведут… А тут – война.
Усадьба раскинулась на окраине села Будилово, что под Минском. Зиночка поздно пошла в школу, с девяти лет, потому что еле выжила после кори и получила осложнения на уши и глаза, но, мамиными молитвами, поправилась. Училась ста-рательно, хорошо, вот и восьмой класс окончила, а тут школа объявила сбор под-ростков на рытьё окопов. Матушка ахнула, за грудь схватилась, на лавку присела. Головкой помотала, встала и, пошатываясь, пошла в кладовку. Принесла корзинку, положила в неё хлеба, сала, молока бутылочку, сахарку и сухариков сунула.
— Мамочка! Куда мне так много всего? Мы к сумеркам вернёмся.
— Ой, детка, не зарекайся! Не утянет тебя материнский гостинец. И кофточку бери. Жара жарой, а вдруг и переменится погода, дождик пойдёт…
Говорит матушка и слёзы прячет. Смотрит на свою дочечку: дробненькая, ку- да там на свои семнадцать выглядеть! А красивая: золотистые волосы густые – коса, в руку толщиной, до пояса, глаза большие, серо-зелёные, будто камешки яшмы, что на перстеньке её бабушки. Даст ли ей Господь счастье, если время такое? Вот, везут деток к железной дороге, вернутся ли? Сердце матери всё всегда наперёд чует.
Так и вышло. Роют дети окопы, пот утирают, а тут… «Боже! Милостивый буди мне грешной», – только и шепчет Зиночка, скорчившись в отрытом окопчике. А чёрные драконы с воем летают, гадят тяжёлыми бомбами, и рвут землю адские взрывы, и многих уже не разбудить.
Окопы рыли возле железной дороги. Улетела вражья стая, стали живые собираться кучкой, тут машина подъехала грузовая, вся народом в кузове набитая, и военный с пепельно-серым лицом прокричал:
— Обратно ходу нет, там немцы! Будет товарняк, все загружайтесь и тикайте!
Тогда Зина узнала слово «эвакуация». В закрытом, без окон, душном вагоне в неизведанную даль ехала девочка, впервые оторванная от дома, от родительской усадьбы. Как пригодилась ей в пути материнская забота: скудно делимая на малые частицы еда, питьё, шерстяная кофточка в холодные ночи. Но всякому земному пути приходит конец. Всё, прибыли. Женщина в очках, худая, измученная, повела стайку ребят в школу, там их покормили кашей, напоили кипячёной водой и стали по одному, двум, отправлять в ближние деревни, а там распределяли по избам.
Зина вошла в низкую, тёмную, пахнущую печкой, хату и увидела в углу ма-ленькую бумажную иконку. Она первым делом перекрестилась на образок, покло- нилась хозяевам: немолодой тётушке и дедушке, сидящему на лавке.
— Проходи, деточка. Хорошего ты, видно, воспитания. Как тебя кличут?
— Зина, – прошелестела гостья запёкшимися губами.
— Я – тётя Шура, это – отец мой, дедушка Егор. Так что, живи, детка.
А Зиночка уже сползала спиной по стенке – жар палил голову, а тело забил озноб. Сильная боль воткнулась ножом в правый бок, замутила сознание. Тётя Шура что-то спрашивала, не разобрать сквозь муть в мозгу. Поняла женщина, отчего рука девочки к боку прижата, подняла край кофтёнки и ужаснулась: огромное красное пятно на коже вздулось белоглазым, двурогим фурункулом. Вот они – ночи на голом полу вагона. Прохладно в хате, уральское лето ещё не разгорелось. Затопила хозяйка печь, тряпицу со сдором – нутряным свиным салом – на заячьей шкурке намазан-ным, приложила, замотала вокруг талии шалью, да с дедом кое-как затянули Зину на печь. Жар и мука боли терзали, лишали сна, вгоняли в забытьё. И тогда Зина летела по просторному небу, опускалась на их Будиловскую горку, глядела с неё на родную усадьбу, а потом, одним рывком перелетала на свой двор. Ходила по саду, срывала и ела вишни, а сама всё искала матушку. Отец, понятно, в поле колхозном, а мама… Где же она? И виделась странная картина, будто подпрыгивает Зина высоко-высоко и в дальней дали видит матушку. Сидит та над ямой вблизи рельс, где окопы нарыты и смотрит вниз, и слезами заливается. А Зина ей с неба машет-машет!..
Поправилась Зинаида, тут её старшая сестра нашла, была в эвакуации, работала медсестрой в госпитале на станции Кольцово под Свердловском. Сложная история получилась: старший брат Иван, подполковник, переписывался с ней, узнал из маминого письма, что Зиночка пропала, навёл справки, и нашлась маленькая, как её дети в семье звали. Аня сестрёнку к себе забрала, на поварские курсы устроила, потом в заводской столовой Зина работала, а скоро и замуж вышла за парня, которо-го по ранению и контузии отправили в тыл работать директором лесопилки. Любовь пришла, не спросила, время ли ей, место ли? Пришла и осталась навсегда. Тут, в начале сорок пятого года, только что девятнадцать Зине исполнилось, дочка у неё родилась. И всё мечтала Зинаида привезти мужа и малышку в родительскую усадьбу, потому что память о ней кормила в голод, поила в жажду, согревала в холод и приносила нежную прохладу в жару. А всех этих испытаний в эвакуации, на чужой стороне, пришлось хлебнуть с лихвою. Но вера в Бога, сила молитвы и чистая, горячая любовь спасли, видно, привели к счастливому дню победы.
При первой же встрече с родными Зиночка узнала, что мама, и вправду, ходила на станцию, к детским окопам, увидела в яме убитую девушку, сначала вся зашлась страхом, что это её родной Последушек, потом разглядела – нет, чужая. «А где моя? А вдруг тоже!..» На другой день принесла лопату и кирпичик, на котором дома оконной краской написала «Чия та девачка». Закопала ямку, кирпич в головах положила. Знала Зина, что бывают чудеса, провидения различные, всю жизнь помни-ла, что в беспамятстве истинное событие увидела. А ещё… Перед самой победой, на чужой земле погиб старший брат, полковник Иван. Боль была невыносимая, матушка почернела, получив похоронку. А… не её ли молитвами? Все другие дети остались живы, хоть и принесли братики с собой рубцы от тяжёлых ран, но девятого мая сорок шестого года собрались они в родном гнезде, в отцовской усадьбе за бедным послевоенным столом. Ещё не созрели фрукты в саду, не поспели овощи на огороде, не завелась скотинка – всё война подъела. Но такого радостного праздника ещё не знала семья, не видела родная усадьба.

Читальный зал

Произведения наших авторов

Стихи ушедших брянских поэтов

Брянские писатели на сайте стихи ру (ссылка)

Наталья Мишина Песенка Микробов

Песенка Микробов Мы злодеи высшей пробы: Всех уложим, всех сразим! Мы коварные микробы, Много нас

Дмитрий Лагутин. Кое-что о строительстве мостов.

Кое-что о строительстве мостов (Верлибрический очерк-эссе о поездке в Шанхай)   С чего начать мой

АНАТОЛИЙ ОСТРОУХОВ ТРЕУГОЛЬНИК

Треугольник                        1 Рождать способных продолжает   Россия славная моя! Растить талант, преумножая, – Закон

Анатолий Остроухов Мы памяти вахту несём

Мы памяти вахту несём…                 Ф.И. Тютчеву посвящается Как тихо сегодня над Брянском, Но