На сайте «Российский писатель» опубликованы стихи Натальи Пресняковой

Поздравляем трубчевского поэта Наталью Преснякову

с публикацией стихотворений о наблевшем  на сайте «Российский писатель»!

Ссылка на публикацию:

• https://rospisatel.ru/presnjakova-novoje2.html

 

От автора: Спасибо, что находите необходимым публиковать мои произведения. Я живу в Брянской области и непосредственная близость с бедой, оголяет нервы. Ты начинаешь чувствовать, видеть совсем по-другому. В этом году у меня вышли две книги «карманного» формата «Передайте сыну на войну…» и «Я живу в Приграничье», книги переданы волонтёрами в белгородский госпиталь, за «ленточку» на Донецкое и Запорожское направление. В такое трудное время я просто не могу молчать…

 

Наталья ПРЕСНЯКОВА
(Трубчевск, Брянская обл.)

Из нового

Я простая солдатская мать

Я стараюсь с собой совладать…
Только дрожь униматься не хочет.
Я — простая российская мать,
Что ждёт сына с войны дни и ночи.

Пред иконой поставлю свечу,
Прошепчу в тишине:» Святый Боже…»
Не сдержав слёз своих замолчу,
И ознобом пробьёт вдруг по коже.

Сколько было уже тех ночей,
Где бессонница душу так гложет…
Ночь за ночью тревога острей
Лишь увижу твой китель в прихожей.

Милый мой, мой сыночек родной,
Сколько тягот легло вдруг на плечи.
Завтра утром ты примешь вновь бой
В этой подлой убийственной сече…

Я у Бога прошу за тебя,
Я ночами молю о защите.
Пусть летит словно Ангел мольба
В край, где бой раскалённый в зените.

Я — простая, солдатская мать,
Что так свято надеется: снова
Сын поправит седую мне прядь,
Обнимая, прошепчет:»Я дома…»

Материнская любовь…

Окопы пепелили вражьи «Грады»,
Огонь порабощал тела людей…
А где-то далеко под  свет лампады
Просила мать у Господа пощады,
За воинов — российских сыновей.

И в тишине хрустальной эхо громче
Чем выстрелы орудий на войне.
И слёзы от того как будто горче,
Когда в молитве обращаясь:»Отче…»,
Фонтомом сын ей кажется в окне.

Она пристанет, штору отодвинув,
В кромешной тьме пытаясь отыскать…
Того, кто ей напомнил вдруг о сыне,
Или хотя бы чью-нибудь машину,
Чтоб новостей немножечко узнать.

Но лунный свет, в саду гуляют тени,
И город сонный дремлет в темноте…
И только кустик старенькой сирени,
Заслышав сердца матери биенье,
Зашелестит ветвями в суете.

А мать обнимет веточку с цветами,
Прижмёт её так трепетно к груди.
И скажет  вперемешку со слезами:
Простыми материнскими словами:
«Господь, беду от сына отведи…»

И зашумят ветра над головою,
Запутаются в пряди с сединой.
А на войне, готовясь снова к бою,
Почувствует сынок тепло с любовью,
К окопу прикоснувшись вдруг щекой.

Пятый год

Неистовый, безумный пятый год…
Война вгрызаясь постепенно в судьбы,
Старается разрушить русский код,
Душой чтоб стал черствее наш народ,
И поклонялся не Христу — Иуде.

Неистовый, проклятый пятый год
И кажется, что мир весь обезумел!
Там наверху какой-то кукловод,
Решил окрасить в чёрный небосвод
Без сожалений всяких и раздумий.

И вражьих беспилотников орда
Заполонила небо над Россией.
И вырвалась наружу та вражда,
Что убивает сёла, города,
Безумством, страхом, злобой, истерией…

На фронте все усеяны поля
Останками солдат и без разбора,
Какого там оттенка кителя,
Ведь одинаково сердца болят
У матерей: хоть русской, хоть сеньоры.

Неистовый, безумный пятый год
Шумит весенним ветром и надеждой:
Всё вытерпит российский наш народ,
Закончится война, пора невзгод
И люди в мире будут жить как прежде.

Вечная лампада

Колокола… Звонят колокола…
Блестит на солнце маковка собора.
А на разьезде, выгорев дотла,
Автомобиль стоит у семафора.

Колокола… Звонят колокола…
«За упокой» поставит кто-то свечи.
В больницу мама доченьку везла:
Осколками разорвано предплечье.

В крови салон, и девочка в бреду,
Но беспилотник словно ворон сзади,
На крыльях он несёт с собой вражду
Не принципа, а лишь потехе ради…

Машина вправо — резкий поворот,
Когтями ворон рвёт «Приору» в клочья…
И злая птица, выиграв «джекпот»,
Людей убила двух гражданских ночью…

Салон горел и пламя вверх неслось,
Как будто Ангелы летели в бездну.
Гудел с надрывом встречный тепловоз,
Крича:» Прошу, пусть люди вдруг воскреснут…»

А пламя искрами летело ввысь,
Не замечая копоти и смрада.
И в этой россыпи горящих брызг
Зажглась казалось вечная лампада…

Колокола… Звонят колокола
По людям убиенным в войнах разных.
Всем им уже наверно нет числа…
И от того лампада не погаснет.

Материнская надежда

Всем бедам и невзгодам вопреки
Любая мать с надеждой ждёт и верит:
С войны вернутся дочки и сынки
И кителя закроют в шифоньере…

Начищенные берцы на года
На антресолях будут позабыты.
И лишь награды станут иногда
Показывать пытливым следопытам.

Рассказывать о подвигах друзей,
О том, как отправляли грузом двести…
И добрым словом вспоминать врачей,
К однополчанам часто в гости ездить.

Их ждут в домах родных который год,
Который год надеются и верят:
Чтобы продолжился их дальше род,
Врага скорее надо обезвредить.

Всем бедам и невзгодам вопреки
Мать просит Богородицу о чуде,
Чтобы вернулись дочки и сынки,
Чтоб путь домой их был совсем нетруден.

Я  — «Родина»

Посвящается Скоба Лилии Анатольевне,
волонтёр позывной «Родина»

Дорога пыльная в ухабах,
И солнце льётся через край.
И приторный, и едкий запах
Хоть и стоит лишь только май.

Опять поездка волонтёров,
И переполненный багаж.
И надо в роли каскадёров
Попробовать попасть в блиндаж.

Там нет имён, лишь позывные,
Но вера там сильней чем здесь:
Эмоции подчас скупые
Идут с отвагою вразрез.

И снова пыльная дорога,
Усталость — ног мне не поднять…
А за ребят в душе тревога,
И поседела снова прядь.

Я там нужна, я знаю точно!
Им без меня так тяжело.
Опекою своей бессрочной
Взяла как ангел под крыло.

Я  — » Родина» одна такая,
Мой волонтёрский позывной.
Пусть женщина увы земная
Забыт в душе давно покой.

Я там, где звуки канонады,
Где боль людская через край…
Под звук молитвы, треск лампады
Прошу другим дорогу в рай…

О, Господи, будь милосердым
Храни солдат от пуль лихих.
И сбереги, прошу, от смерти
Сынков ты названных моих…

Я  — » Родина» одна такая,
Мой волонтёрский позывной.
Пусть женщина увы земная
В моей душе забыт покой.

Сквозь мглу пожарищ и преграды
Позволь мне ангелом лететь.
Под звук молитвы, треск лампады
Душой солдатушек согреть.

Трудная работа

Тяжёлый труд, опасные задачи —
С железной волей движемся вперёд.
И у заброшенной разбитой дачи
Господь к себе кого-то призовёт.

Среди двухсотых месиво снарядов,
Огнём накрыло поле, лес и луг.
Здесь нету места для пустых дебатов,
Когда пытается замкнуть  враг круг.

Жестокий бой, окоп пропитан кровью,
Но за спиной у нас родимый дом.
Где верят в нас сейчас и ждут с любовью,
Что не погибнет мы в краю чужом.

Нас ждёт сегодня штурм глубокой ночью,
Мы — русские, а значит с нами — Бог.
И не смотря на дождь и бездорожье,
Мы на пределе совершим бросок…

Зайдите в храм…

Зайдите в храм, зажгите свечи,
«За упокой» поставьте тем,
Кто был погублен злою сечей,
Кто нас покинул насовсем…

Их души где-то очень рядом,
Они глядят на нас с тобой —
Их положило вражьим » Градом»,
Войной проклятой затяжной…

Сгорали в танках и в окопах,
Когда в атаку шли ни раз.
В болотных погибали топях
И пехотинец, и спецназ…

Зайдите в храм, хоть на минуту,
Поставьте свечи, помолясь:
«Мы вас, ребята, не забудем —
Вас будет помнить весь Донбасс…»

Поставьте свечи, не гордитесь —
И поклонитесь до земли
Всем, кто носил солдатский китель,
Кто отдал жизнь свою вдали.

Пусть пламя у свечи церковной
Горит, и плавится пусть воск…
В дешёвой свечке очень скромной —
Донецк, Луганск и Краматорск…

Всех городов не перечислить,
Посёлков всех и деревень…
Чтоб мы смогли с тобой осмыслить
Войны хотя б один лишь день…

Где кончается тишина…

Где тишина кончается — война…
И часто искорёженные души.
Там разгулялся в поле сатана
На волнах вод и в воздухе, на суше.

Где тишина покинула дома,
Там горе поселилось в одночасье.
И разрывается в ночи » Сармат»
За юношу, что умер седовласым.

Где тишина растаяла в дыму,
Кружатся беспилотники сварливо.
Через прицел глядят порой во тьму,
И жертву ищут так  неторопливо.

Где тишина кончается — война
Калечит души и тела людские.
И воздух, наколяясь докрасна,
Пугает окна наши городские…

Святая Седмица

В намоленном месте, где храм весь в руинах,
Где ветер срывает с икон рушники,
Два русских солдата, как два исполина,
Склонились над свечкой дождю вопреки.

Два друга, два брата: » Казак» и » Маэстро»
Один из Трубчевска, другой из Москвы.
Стоят на коленях в намоленном месте,
А «Грады» огнём полыхают вдали.

Святая Седмница — на улице праздник,
А здесь бой за боем, и смерть — каждый шаг.
Но в крепких ладонях свеча не погаснет,
Не сможет сломить и Росиюшку враг…

Два друга: » Казак» и «Маэстро», два брата…
По братству войны — не по крови своей.
Вечерней порою, в минуты заката,
Стояли понуро меж груды камней.

С распятием крест, весь разбитый снарядом,
Лежал на руинах в слезинках дождя.
Молитвенник чей-то разорванный — рядом…
Над ним надругались война и вражда.

Врата обгоревшие, створки раскрыты —
За ними лишь серое небо с дождём.
» Святые врата, вы за боль нас простите,
Мы вас восстановим, врага разобьём!»

Святая Седмница — на улице Пасха,
Из храмов торопятся люди домой…
А воздух здесь вздрогнул и словно затрясся,
Два брата за нас шли в свой бой затяжной.

В намоленном месте, где храм весь в руинах,
Где ветер срывает с икон рушники,
Два русских солдата, как два исполина,
Врага одолели смертям вопреки…

Две сестры

Коварный враг был ослеплённым злостью
И ненавистью к русскому всему.
А лишь недавно ездили мы в гости,
Сейчас же  — каждому да по клейму…

Там за «кордоном» разрушались узы,
Здесь  — ждали с распостёртою душой.
В Житомире жил парень светло-русый,
А брат его — в деревне костромской.

Их матери, Галина и Светлана,
Родные сёстры, замужем кто где…
Но в час, когда решалась жизнь Майдана,
Остались каждый жить в своём гнезде.

Росли два брата: Ваня и Микола,
Вражды не знали братья никогда.
Война нежданно семьи расколола,
Разрушив в Приграничье города.

Микола призван был солдатом в роту,
Что ненавистна к русским всей душой.
В атаку рота шла, где Ваня в доте
От этой своры был уже седой…

Два брата выросли когда-то вместе,
Влюблялись даже в девушку одну…
Домой вернулись оба грузом двести,
Не встретив двадцать первую весну…

Там, за «кордоном» матi так устала,
Оплакивая сына до зари…
В России мать от горя увядала —
Ей некого любовью одарить.

Две матери, родные две сестрички,
Оплакивают сыновей своих.
Но только ненависть с бедой граничат —
Как горе разделить им на двоих?

Там, за» кордомом» матi ненавидит
Свою сестру, что в Костроме живёт.
Светлана ж бережёт Ванюшин китель…
И дням войны уж потеряла счёт.

О Господи, скажи ты нам на милость:
Когда же эта кончится война!
Чтоб у людей исчезла одержимость,
Чтоб прекратил глумиться сатана.

Пусть братья не идут в бой рукопашный,
Ведь были же родными сотни лет!
Пусть с градом дождь прольётся вдруг над пашней,
Чтоб мирным, как и раньше, был рассвет.

Мальчишки…

Наши дети учились читать слово «мир»,
Воевали  друг с другом в игре понарошку…
Словно щит, выставляя наивно ладошку,
Вместо ратного поля — за домом пустырь.

Наши дети учились писать на доске,
Выводя аккуратно мелками те фразы,
Что читал им учитель седой, долговязый,
И мечтали конечно о школьном звонке…

И летели орлами из школы домой,
Забывая портфели, порою и книжки…
Только разом вдруг взрослыми стали мальчишки,
На войне принимая неравный свой бой.

И от ран покидали их силы ни раз,
И в машинах горели, и мёрзли в окопах.
И теряли друзей в непролазных болотах,
И в атаку шли снова, лишь чуть отдышась.

Мы же ждали их дома, молились богам:
Кто — Аллаху, кто — Укко, кто — Господу Богу.
И в надежде смотря на пустую дорогу,
Добавляли морщинок всё больше к чертам.

Мы боялись «двухсотых», боялись беды…
И желали, чтоб жизнь им досталась счастливой.
Только снова под вечер у старенькой ивы
Вновь заметили чьё-то паденье звезды…

Белая Берёзка

Посвящается всем мирным жителям
п.Белая Берёзка Брянской области

В Белой Берёзке опять не до сна —
Стонет от боли моё Подесенье.
Кажется боли той было сполна,
Хочется мира хотя б на мгновенье…

В Белой Берёзке опять артобстрел,
И беспилотники крУжат со смертью…
Враг наблюдает за нами в прицел,
Просто куражась порою со спесью.

В Белой Берёзке машины горят —
Дом полыхает под натиском вражьим.
А на дворе разневестился сад,
Словно укутан он пухом лебяжьим.

Мирное время покинуло нас,
Здесь на руинах ему неуютно.
А на дворе май победный сейчас,
Только вот улица так малолюдна.

Кто-то погиб, кто-то ранен вчера…
Снова обстрел над уставшей рекою.
Здесь беспилотники крУжат с утра,
Мирное время прогнав с тишиною.

Брянская боль

Снова Брянск на прицеле проклятой орды,
И летят над Десной стаи птиц оголтелых.
Снова небо провисло от грозной беды,
От атаки ночной нервы все на приделе.

Как когда-то, давно, у засечной черты
Приграничье собой закрывает Русь грудью.
И на мирных дорогах стоят блокпосты,
И окопы разрезали поле в лоскутья.

Снова Брянск под прицелом нелепой вражды,
И от ран нанесённых земля так и стонет.
И в сердцах эти раны оставят следы,
И свечою церковной растают в ладонях.

И вчерашний налёт в череде чёрных дат
Затеряться не сможет от горя людского.
Беспилотники снова над Брянском кружАт,
Под ударом машины, дома и дорога…

Васильки на краю войны

На рушниковом поле* у реки
Поникли утром рано васильки…
А где-то за невидимой чертой
В неравный бой солдат шёл не впервой.

Остановилось время на часах,
И испытала мать внезапный страх.
И сердце боль пронзила, как стрелой,
Взметнулись чайки над рекой Десной.

«Там за чертой, за ленточкой война.
Где ты, сынок, дорога так трудна.
Я чувствую к тебе беда пришла…» —
Схватилась мать за краешек стола.

» Ах, Сашенька, сыночек мой родной!
Ушёл на фронт и вмиг исчез покой.
Я Господа молила и ни раз,
Чтоб он тебя от пуль нежданных спас.

Ты обещал вернуться в старый дом,
Где сядем за столом мы вчетвером:
Разделим всю беду да пополам…»
«Прости, сегодня подорвался, мам…

Я торопился жить, но вот война
Испепелила жизнь мою дотла:
«Не бросил сын друзей в кромешной тьме», —
Тебе напишет командир в письме.

Я так хотел живым прийти домой,
Чтоб встретиться и с братом, и с сестрой.
Поцеловать морщиночки твои…
Но планы вдруг нарушили бои.

Здесь, мама, было жарко от огня,
Здесь на машинах плавилась броня.
Как мог оберегал страны покой.
Похорони меня, мам, над рекой… «

На рушниковом поле у реки
Завяли утром рано васильки…
Поникли стяги над рекой Десной:
Где Саша Соболь вечно молодой…
_____________
* рушниковое поле — поле или луг весь в цветах, как орнамент русской традиционной вышивки.

Больно и страшно…

Больно и страшно читать о войне…
Нерв оголившийся бьёт точно током.
И понимаешь, что в мире жестоком
Всё исчезает в проклятом огне.

Нет, не возможно смотреть на войну…
Это безумие режет по сердцу:
Словно в лохмотьях кровавые берцы
Будут уже не нужны пацану.

Он лишь вчера средь окопов сырых
С воинский братством в едином порыве
Бой принимал у лесного массива…
Только один и остался в живых.

Берцы изорваны в клочья, в крови,
Тело растерзано взрывом снаряда,
Словно разверзлось преддверие ада:
Пули свистят, не поднять головы.

Нет, не возможно представить ту боль,
Что испытал паренёк из Смоленска.
Жуткая боль та казалось вселенской,
Не заглушил её даже укол.

Сколько лежал он в окопе сыром?
Час или день, а быть может мгновенье?
Только наверно бывает везенье:
Парня нашли, но почти стариком.

Боль обесцветила парню виски,
Словно он видел исчадие ада.
Он побывал за чертой невозврата,
К жизни вернувшись, смертям вопреки…

Нерв оголившийся, пульс учащён:
Здесь, в приграничье, война очень близко.
И беспилотники крУжат так низко,
Испепелённый осколком газон.

Вам не удобно читать о войне?
Мы же живём постоянно со страхом…
Молимся Богу, а кто-то Аллаху,
Чтоб не исчезла Россия в огне.

Нам немного б забыть о войне

Нам немного б былой тишины,
Той что где-то осталась за гранью.
Где мы видели мирные сны,
И не слышали горя дыханье.

Нам немного б забыть о войне,
Чтоб почувствовать радостно утро.
Только снова кружАт в вышине
Птицы злые над городом люто.

Разорвав неба синь пополам,
Стая больно ударит вновь в сердце…
По обычным домам и церквям,
Не забыв стариков и младенцев.

Потешаясь над горем людским,
Кто-то скажет наверно с усмешкой:
» Попаданием точным прямым
Бьём Россию, как будто бы пешку…»

Только мы не играем ни с кем,
И для нас новый день, как последний…
От того каждый май по весне
Стал как память, для внуков наследным.

Нам немного б забыть о войне,
Чтобы в страхе не плакали дети.
Только отблеск кровавый в окне
Появился опять на рассвете…

У юности такой короткий срок…

У юности такой короткий срок…
Не потому, что годы мчатся в дали.
А от того, что кто-то под шумок
Решил убить детей, что ночью спали.

Армагедон устроить просто так,
По прихоти безумного актёра —
И с птичьей стаей полетел вожак,
Не получив мгновенного отпора.

А юность не хотела умирать,
И о любви мечтала доброй, вечной.
И отложив с конспектами тетрадь,
Мечтой своей делилась так беспечно.

Минута… И вокруг кромешный ад!
От взрывов стены пламенем обьяты…
И этот бесконечный камнепад
На части рвал и юность, и тетради.

К утру лампад огонь и треск свечей
Наполнил Старобельск и всю округу.
И стала боль на всю страну острей,
И каждый протянуть готов был руку.

У юности такой короткий срок,
Не потому, что быстро повзрослела.
А от того, что кто-то под шумок
Убил её в кровавый час обстрела.

Берегини

Взрослели сыновья и очень быстро
Орлами улетали в дальний путь.
Их детство словно маленькая искра,
Которую боялись мы спугнуть.

Детей же отпускали мы  без боли,
Желая счастья много и любви.
И редко кто в военной видел роли
Ребёнка, чтоб его благословить.

Война ж накрыла города внезапно,
Шли за Россию сыновья на фронт.
Продрогшие в окопах мокрых зябли,
Когда пылал от крОви горизонт.

И принимая бой подчас неравный,
С собой взрывали танки и врага.
Двухсотыми окончив путь свой славный,
Героями остались на века…

Их матери старели вдруг от горя,
И покрывались сединой виски.
Но шли работать часто волонтёром,
Чтобы вернулись чьи-нибудь сынки.

Сплочённые великим этим горем
С молитвой сети для солдат плели.
Чтобы они в боях с врагом матёрым,
Не забывали матерей вдали…