Леонид Андреевич Мирошин
ДАВНЕЕ АУКНУЛОСЬ ВО МНЕ
Тёмно-красный голышок-окатышек
Я увидел на песчаном дне.
Только приподнял его, и, надо же,
Давнее аукнулось во мне.
Словно ратных болей продолжение,
Боль о павших шевельнулась вновь.
Видно, речка в память о сражениях
В камень спрессовала нашу кровь.
ГАРМОНИСТ
туляку Д.Г. Волкову
В блиндаже — непроглядная копоть,
Распластались на брёвнах тени.
Кто-то стонет…
Раненый в локоть,
Ты поставил гармонь на колени.
Мне казалось, затею оставишь.
И концерт твой не состоится.
Но ты правой коснулся клавиш, —
Посветлели солдатские лица.
И разбитая левая, в муках
Возвратила подвижность пальцам.
Сколько мужества было в звуках
Воскрешённого в памяти вальса!
МОНОЛОГ ВЕТЕРАНА
В обычный день хожу я без регалий,
Что честно заработал на войне.
И люди, встретив, думают едва ли
Как о солдате смелом обо мне.
Скорее так: «По возрасту похоже,
Что он войны минувшей ветеран.
Но всяко было. Он, возможно, тоже
От немцев без оглядки удирал…»
Не удирал. Но отходил — без боя,
Когда не разбеорёшь, где фронт, где тыл.
Вон сколько лет, а мне всё нет покоя,
Стыд — не осколок ржавый, не остыл.
Ты этот стыд сперва попробуй взвесить,
Тогда рази укором наповал.
Да, оставлял врагу родные веси.
Ну а потом их всё ж отвоевал!
СЕНТЯБРЬ 1943
Ещё дымились пепелища,
Носился горький запах тленья,
И волки смело шли за пищей
В осиротевшие селенья.
И лисы в зарослях шныряли,
Визгливо тявкая от скуки,
Сады навстречу простирали
Свинцом обрубленные руки.
Дороги, порванные боем,
Крапивой жгучей зарастали.
А в воздухе с такой мольбою
Кружились птиц голодных стаи.
Лишь по обочинам воронок
Клочки озимых зеленели.
И воздух был тосклив и звонок,
И журавли на юг летели.
Но жизнь уже тогда, в ту осень,
В свои права вступала смело.
Оставшаяся чудом озимь
Сердца людей надеждой грела.
Забор обугленный, кроватка
И гвозди, найденные в пепле,
И первая на взгорке хатка…
Вот начали с чего — и крепли.
***
Когда былых сражений всплески
Коснутся памяти моей,
Я удаляюсь в перелески,
В мир тишины ржаных полей.
Там, как судьбы благодаренье
За этот творческий покой,
Я мучаюсь до одуренья
Над заколдованной строкой
Об этом поле, о покое
И о погибших в дни боёв…
Мне хочется сказать такое,
Что сердце тронуло б твоё,
Чтобы слеза…
Не об утратах,
Всего вернее, потому,
Что тишиною мы богаты
В лесу, во ржи,
в родном дому.
«ШИРОКА СТРАНА МОЯ РОДНАЯ…»
Чуть заслышу песни давних былей,
Встрепенусь,
вскочу, как перед боем.
Как мы их, товарищи, любили,
Пели, даже жертвуя собою.
Через годы, через вкусы, моды
Воскресает вновь передовая,
Краткий отдых,
запевает взводный:
«Широка страна моя родная…»
И теперь, услышав эти песни,
Подпеваем,
чтоб сдержать рыданья, —
Нам они — как о погибших вести.
Помни их, страна моя родная.
В ЛЕСУ
Вновь слышу хвойной ветки хруст,
Пугливой птицы взлёт,
Здесь каждый пень и каждый куст
Знаком наперечёт.
По партизанским дням знаком
Весь это лес как есть.
Землянка наша – отчий дом,
Стояла где-то здесь.
По щелям, что копал отряд,
Ручей бежит, звеня,
Сосёнок юных стройный ряд
Приветствует меня.